Я собрался в дальний лог,

Сухарей набрал мешок,

Пару фунтов сахарка,

Два копченых котелка.

Навострил булат-топор

И отправился во бор.

Топь-болото перешел,

Крут-овражек обошел,

До речной добрался поймы

На простор поветрий вольных.

Бродом срезал перекат,

Влез на набережный скат,

Кликнул эхо в далеке-

Отдалося по реке.

То ли желудь о земь грянул,

То ли гусь во плавни прянул.

Только снова тишь да дрем

На поречный окоем.

Вот заветная поляна,

Вот те сосны-великаны.

Вот криницы чудо-водь,

Славен в вышних наш Господь.

Мне лесистые уремы,

Как заморские хоромы.

По лукошку береста-

Земляничные уста.

Край ты мой обетованный,

В травостоях цвет духмяный.

Ветра сказочного глас,

Лугового шмеля бас.

Красотой твоей я полон,

Всласть дышу и очарован.

Ведь того, что мне видать,

Всем словам не передать.

Лучше вовсе помолчу,

Сухостой приволочу,

И водою родниковой

Котелок налью костровый.

Мне он тут как самовар-

Поприбавлю только жар.

Сучья-смоль поворошу,

Чуткий слух насторожу.

Во-первой, и там и здесь

Все, как было, так и есть.

Дай-ка чая прихлебну,

Потревожу тишину.

Послухаю лог дремучий,

Голк осинника тягучий.

Чу! Воздушный пересвист,

На лещине дрогнул лист.

Вот и он, наш Ветерок,

Синь-воздушный быстерок.

Ставлю новый котелок,

Выну сахара кусок.

- Ну рассказывай дружище

Про лесное теремище.

Как там солнышко бывало,

Зиму, лето становало?

Как Пургинишна Зима

Ткала белы бахрома?

Как ее споручницы

Метелицы да вьюжницы

Короб снежный волокли-

Одеяло для земли?

У бельчонка-верхолаза

Много ль шишек для запаса?

И с Вирея шлют ли птицы

Весть какую нам в глушицы?

Ветерок вздохнул слегка,

Выпил четверть котелка:

- Начинаю по порядку,

А то будут яйца всмятку.

Я в осиннике бывал,

Перья осени считал,

Золотой подковкой листьев

Ветви путаные чистил.

Красно лето ж затворилось,

Солнце за море скатилось,

И в далеком во Вирее

В птичьем царстве огневеет.

Мы ж остались дремовать,

Зиму в гости зазывать.

Наш Медведище в охват

Наготовил хвойных лап,

И под вывороть в ямину

Положил их как перину.

Тот же выворотень-кница

Прям у искорки таится.

И Медведь сторожевой

Ляжет там в дозор зимой.

Чтобы похитчики лихие,

Злые силы воровские

Теремок тот не взломали,

Свет-теплинку не украли.

И бельчонок во бору

Ждал студенную пору:

Кладь орехов накопил,

Гайно мохом утеплил,

Отрастил густой подшерсток,

Мех украсил белым ворсом,

Понабрал дары грибные,

Скрыл их в щели корневые.

Ждет теперь он, не дождется,

Когда белый пух завьется.

Я ж с дозорницы своей

Видел первый снеговей.

Он идет вперед Зимы,

Курит белые дымы,

Речкам лед на спины правит,

По трясинам гати правит,

Елки инеем обводит,

Грязь дорожную морозит.

Вот и все лесные вести.

Котелок пустой, хоть тресни.

- Может быть еще чайку?

- Нет, спасибо, полечу.

Я тут давеча лисицам

Норы копаные чистил,

Обещался к ним слетать,

Да листвы чуток надрать.

Ну прощай!- он засвистел,

В ельник с гулом залетел,

Веси хвойные тряхнул,

В чаще филина буднул,

В падь болотную ввалился,

Весь листвою окатился,

И в верхушках стройных пихт

Скоро канул на утих.

Что ж, продолжим нашу повесть,

Но скажу я вам на совесть,

Если что-то приукрашу-

Это все-таки не страшно.

Я б в глухой лесной предел

Век ходил бы и глядел.Северная былина

С океана стынь-ледовитаго,

В стороне полуночной северной

Подымалися вихри бескрайние,

Собиралися рати несметные.

Льды матерые всколебалися,

Темь ночная распалась на сполохи-

То, взмахнув горностаевой мантией,

Собиралась Зима Пурговинишна

Во державу лесную пришествовать.

Снаряжалися ветры Сиверки

Прыть на тундровых далях испробовать,

Прыть испробовать- силу выказать,

Словно кони умчать упряжь санную.

Сам Стужайло царь хладом-морозом

Над полярным над троном подымется

Проводить в путь-дорогу далекую

Свою женушку распрекрасную.

Усадить во затейливы саночки,

В дар оставить корону хрустальную,

Коням-сиверкам звезды алмазные

Насадить на крутые налобники.

После о земь ударить посохом,

Чтоб державно явить свою волюшку.

Мол, вокруг все вы люди-нелюди,

Звери дикие, птицы летучие

Знайте-ведайте, что красу-Зиму

Посылаю с обозами многими

Во лесные глухие урочища.

А царица Зима Пурговинишна

Разодета в меха соболевые,

Скатным жемчугом волосы убраны,

Белы ручушки в перстнях сапфировых,

А в глазах синева окиянская,

Как вода индевеет во проруби.

Снеговеи ей слуги верные,

Крепят-мостят дорогу владычице,

Рати вьюжные следом пускаются,

Подчистую крахмалят пихтовники,

Наряжают тайгу окоемную.

А за ними на тройке Пургинишна,

Словно лебедь летит перелетная.

Как ручьишки под ней реки торные,

Словно травы боры длинноствольные,

Как полянки межгорья раздольные.

Первый снегопад

Мягкой лапою ступая,

В лес прокрался снегопад.

В опушенном малахае

Канул в хвойный вертоград.

Пестрой осени причуды

Скрыл порошей рассыпной,

На озерном чистом блюде

Взбил перины с бахромой.

В чаще вывороть берложью

Одеяльцем принакрыл.

А медведь для осторожья

В перенове след укрыл.

Лег под грозны корневища,

Хвойный лапник перемял.

И тихонько в логовище

На всю зиму задремал.

Но сперва в челе берлоги

Он продушину пробил,

Потому, как в чутком логе

Он искрицу сторожил.

Насторожен слух медвежий.

Сладкий сон зеницы свел

О медовой взятке свежей

И погудах диких пчел.

Так волшебная искрица

Дарит думы о тепле

И медведю в логовице,

И бельчонку во дупле.

Первые вестники Пургинишны Зимы

В древесном дупле

Будто в сенном куте

Живется бельчонку в тиши и тепле.

Под вечер густела осенняя хмарь,

А утром, открыв берестяный кубарь,

Бельчонок скакнул на покатый сучок:

-Ах, как убелился осиновый лог.

Вчера, где дымилась болотная падь,

Там ныне проложена снежная гать.

А запах дождей и лежалой листвы

Сменился ядреным дыханьем зимы.

На гарях беляк обновил белотроп

И сметками вычертил свежий сугроб.

На дальней опушке елач вековой,

Смеясь, потряхает своей бородой.

Но кто тут старался всю ночь и корпел-

Весь лес одеянием чудным одел.

Бельчок на ольшаную маковку влез

И поглядом зорким окинул окрест.

На хвойнице темных пихтовых ветвей

Лежит-почивает кудряш-снеговей.

В ногах его торба со снежным добром,

Блестят его вихри сквозным серебром.

Он молвил: “Встречайте вы гостью-Зиму

В своем заповедном лесном терему.

Она уж в пути, к вам прибудет на днях-

В упряжке на северных диких ветрах.

А мне продолжать свой поход по лесам,

Дороги мостить по таежным местам,

Устлать буреломы и поймища рек,

Чтоб дальше Зимы пораскинулся бег”.

Ветерок в дозоре

Как из разодранной перины

На землю пали небеса,

И в той лохмотнице-пучине

Пропали хвойные леса.

И Ветерок, смотря в приречье,

Ослеп и потерял дозор.

В волохе из метельной шерсти

Таился недобуда-бор.

Вдруг издалеча донеслися

Копытный топот, скрип саней.

И сразу в непроглядной выси

Взметнулись гривицы коней.

Тут пелена снегов распалась,

И через вьюжные дымы

На горизонте показалась

Упряжка северной Зимы.

Стрелою Ветерок к опушке

И там на смотровом холму

Воскликнул: “Гей, лесные души,

Встречай хозяюшку-Зиму”!

На сход сошлись и зверь, и птица-

Венчайся на лесной престол,

Морозов, лютых вьюг царица

Владей лесною стороной.

Приход Зимы (……)

За едину ночь без звука

Возвела краса-Зима

Без топорного пристука-

Светлы белы терема.

Сколько чудных самоцветов

Заискрилось в высоте,

И конца и края нету

Этой чудной красоте.

Как затейливые срубы

Крепь оснеженных сосен.

И лучом янтарно-рудым

Град волшебный осенен.

Во стекольчаты оконца

Лед узорчатый залит.

А на ставешках от солнца

Иней блестками горит.

Словно вышки смотровые

Пихты грозные стоят.

Лапы хвойные тугие

Опушь вьюжную хранят.

Как крыльцо густой подъелыш

Замурован в снег до пят.

Кленов тесаный околыш:

Чудо-сеней длинный ряд.

Снежным батружьем облеплен,

Никнет арочка берез.

Воротами можжевельник

Куржаком густым оброс.

Ширь полянки, как светлица,

Здесь хоромы у Зимы.

На весь мир у мастерицы

Припасено бахромы.

Бал в лесном дворце

Ах, затейница Зима,

В убелены терема

Всех гостей на пир сзывает,

Зверя, птицу величает.

В белых ручушках ее

С адамантами цевье.

Нарукавник тканый-

Жемчугами сканый.

Мантия навита

Соболем подбита,

А сапожки меховые

Все застежки золотые.

На подковках гроздьями

Серебряные гвоздики.

А корона, что за диво!

Вся в хрустальных переливах:

Посеребрен ободок,

На янтарный локоток

Укреплен венец алмазный -

Всякий камушек в нем разный.

Темно-рудый, огневой,

Светлолунный, голубой.

Светом сказочным сияет

Да хоромы освещает.

Посреди поляны дуб-

Трон лесной царицы тут.

Сзади свита-снеговеи,

Держат древние кацеи.

Воскуряют снежный дым

Прямо к кронам раскидным.

С ними верны слуги:

Пургачи да вьюги.

Воевода в этой рати

Лют-Морозец бородатый.

Длань его сжимает посох-

Лед тугой гудит на плесах,

Все поречье в серебре-

В колкой иньевой курже.

С полыней открытых пар-

Тут держись и млад, и стар.

Всех прищучит, приворозит,

Нос нечайно отморозит.

Тут же сын Зимы Морозко

Лудит стройную березку.

Всем известный он кудесник,

Баловник и славный резчик.

Ледяные кружева

Вяжет он на дерева,

Бахромочку, лепесточек,

Где невиданный цветочек,

Где на ветку ожерелье,

Чтоб глазам нести веселье.

У Морозко есть сестрицы:

Вьюги-белые косицы

И Метелица Зимовна,

Что шелка прядет проворно,

Да Поземка-заметуха-

Это старшая сеструха.

Морозко

Коль знали б вы какие дивы

Несет природы красота,

Какие тонкие извивы

Мороза делает рука:

Вот ночь курящуюся мглою

Охватит родниковый стан,

И над густой лесной стеною

Студенный высится туман.

Но вот багрец рассветной краской

На иней ветошний упал-

Какой невиданной окраской

Оклад древесный засверкал.

Как-будто иней народился

В сквозном червленном хрустале

И светом внутренним светился

На купах, кроне и стволе.

А вот и наш герой- Морозко,

В шубейке с ворсом меховым.

Атласным выглаженным шелком

Нагрудник выбит перед ним.

Подол искусно оторочен

Посеребренным кружевом,

Злаченной ниткою прострочен

Наплечник под воротником.

Как из лебяжьих оперений

Белеют валенки его.

А дых студенных испарений

Завился словно молоко.

Не почивал он этой ночью,

Лес одевая в свой убор,

Блескучей изумрудной сочью

Глядит завороженный бор.

Теперь на краешке поляны

Стоит, любуясь на дела.

Заря зарделые румяны

На лес куржачный навела.

Чудесный резчик- сын Морозко

Зимой взлелеян и вскормлен.

Алмазной искрометной крошкой

Приречный липник осенен.

Финифть затейливых узоров

Зависла в кронах верховых.

Среди ветвистых переборов

Кайма узоров расписных.

Резьба литая, завитая-

Волхвующее ремесло,

Да словно сам глава- Стужайло

Их наложил через стекло.

Вот над хрустальным этим царством

Дневное солнце поднялось,

Теперь уж золоченным варцем

По иньевинкам разлилось.

Тот иней самой чистой пробы:

Каленым блеском резал глаз.

Горели синие сугробы

В лазурный полуденный час.

Вот он венец красы природной,

И в той торжественной тиши

Не шелохнется мир холодный,

Замри, и тоже не дыши.

Тряхнет серебреной кудрею,

Покажет наш Морозко стать,

А шапка с длинной кисеею

Окурит кленовую падь.

Дохнет в березовую чащу-

Сережками одарит всех,

И чуткий слух, в логу скользящий,

Услышит тихий пересмех.

Но вот закат в небесных недрах

Собрал колчан своих лучей.

Пролился в темно-синих недрах

Звезды загадочный елей.

Вот повела лимонным ушком

Прозрачноликая луна.

Вдруг хряснула как колотушка

У дуба грозного спина.

Лес заново преобразился

Под легким лунным ободком,

Как-будто пеной остеклился

И опочил великим сном.

Каким каменьем изукрашен

Его посеребренный свод,

Какою опушью охвачен

Лещины дружный хоровод.

Снежок покатый лунь муравит,

Поляна в тенях голубых.

Морозко тонкой кистью правит

Канву подъелышей густых.

Позолоченную опоку

Лудит на плечи стройных пихт,

Стеклярус с желтой поволокой-

Последний изумленный штрих.

Ничьими певчими устами

Не воспоешь его дела.

Но у Морозко (между нами)

Задумка крепкая была.

Морозко и волшебный Родничок

Закован стужей лес дремучий,

Озера спрятались под лед,

Лишь родничок с водой певучей

В перинах сказочных течет.

Парок клубился от мороза

Как самоварная труба,

На прямоствольные березы

Нависла хрупкая слюда.

Разговорился раз Морозко

Со сладкогласым Родничком

О чудных иньевых поблестках

И кружевах под куржаком.

В каком невиданном убранстве

Сверкали чащи и кусты,

Как во хрустальном этом царстве

Росли волшебные цветы.

Тут Родничок плеснул коленцем:

- Зима красива, спору нет.

Но если б ты увидел сердцем

Живой природы вешний свет.

С венцом хрустальным не сравнимы

Охваты клейких липняков,

Травы зеленые извивы,

Причуды нежных васильков.

Таких венков, таких соцветий

Не встретишь зимнею порой,

И как в лугах разносит ветром

Душистой пены сладкий рой.

Сказ про то, как Зима узнала об искорке

Уж не ведомо из чьих потайных уст,

Или ветра вой, иль снега ломкий хруст.

Но проведала Зима про ту искру,

Что таится под затвором во бору.

Что весна из той искры начнет свой ход,

Что искра лучисто солнышко зажжет,

Что в тайге растопит залежи снегов,

Что нагонит сонмы теплых облаков.

И придет ее владычеству конец,

Изо льда потает сказочный дворец.

Жалко Зимушке холодной красоты,

Понапрасну сгинут все ее труды.

Изо всех сторон скликает верных слуг:

-Эй, вы вьюги, пургачи слетайтесь в круг,

Эй, Морозец-лют сбирай велику рать,

Объявляю волю: искорку сыскать.

Затворю я это чудо во ларец,

В самоцветный укреплю ее венец.

И тогда, хоть ты пол света обойдешь,

Краше северной короны не найдешь.

А Мороз то воевода (что скрывать):

-Уж позволь царица слово мне сказать.

Та искра - велико чудо, спору нет,

Но имею я иной на то совет,

Так у Бога сотворенно естество-

Не поможет никакое колдовство.

Твои чары ледяные велики

И пускай лучи весенние легки,

К полуночным льдам вернуться скоро срок,

И какой из той искрицы выйдет толк.

Но Пургинишна опять ведет свое:

-Я владычица лесная али кто?

Воды вешние навеки я скую,

И конца не будет царству моему,

Привяжу за гриву солнышко-коня

Пусть лучи его хранятся у меня.

Ледяным дыханьем северных морей

Охвачу лесной дремучий ухожей.

Коли бабе что приблажется порой

Хоть ты тресни, хоть кричи, хоть волком вой,

Не уступит, не забудет эту блажь.

Хошь - не хочешь, ну а Зимушку уважь.

Порасправил воевода свою грудь,

Указал десницей прям в лесную глубь:

-Эй, ты грозная студенистая рать,

Эту искрицу нам велено достать!

Поднялася тут метелей круговерть-

Дуб качнуло словно маленькую жердь.

И пошла ватага в чащах кочевать,

Ту глушицу неприметную искать.

Тревожная весть

Дрем-тайге волосья-чубы

Размотала курева,

Как в невидимые трубы

Воет вьюжная глава.

Но в дуплистом позимовье

У бельчонка дрем да сон,

Лишь древесного устоя

Слышен ровный перезвон.

Створочку берестяную

Вдруг начали шевелить.

Кто же в непогодь такую

Вздумал белку разбудить?

Ветерок подал свой голос:

Это я, скорей открой.

И ворвался сразу холод

Вместе с снежной кутерьмой.

А потом, не отдышавшись,

Сообщил такую весть,

Что Пургинишна Зимовна

Поклялась Весну известь.

Мол, ту искорку достану,

Что в глушице потайной,

Веки вечные я стану

Править этой стороной.

Дескать, редким самоцветом

Та искрица зацветет,

Но уже холодным светом

На короне полыхнет.

И рыскучей стаей-сваром

Вьюги ищут тот затвор.

Как же быть, каким макаром

Скрыть дорогу в чудо-бор.

Это лихо так уж лихо,

И Бельчонок, отродясь,

О такой беде не слышал,

Очень сильно огорчась.

Знать, пора будить Топтыгу,

Без его подмоги нам

Со Зимою-холодрыгой

Воевать не по зубам.

Медвежьи думы

У Топтыгина в берлоге

Не ни горя, ни тревоги.

Сны - дремучие покои

У него за головою.

Видит он рогозье ивы

И речные переливы.

Где под маревом тумана

Земляничная поляна.

Там пчела над цветом вьется-

Сладко сок медовый льется.

Так всю зиму: одним глазом

Сон и явь пронзает разом.

Слухом держит же дозор

На окольный спящий бор.

Ка бы чья душа лихая

Или нечисть бесовская

Не проникла бы в глушицу,

Где весны прилог хранится.

На похитчика и вора

Когти есть для шкуродера.

Ровен час зиму проспать,

Да беды не миновать.

Наш Бельчонок с Ветерком

На сосне сидят верхом.

Свист подняли на весь лес-

- Ну кого там мутит бес?

Косолапый заворчал,

Ход берложный раскопал.

Грозным взором поглядел-

Кто нарушить сон посмел

Мне хранителю лесному,

Уж тому не быть живому.

Если шутишь ты со мной,

То ответишь головой.

Ветерок запричитал:

- Эй, Потапушко, настал

Час печальный в жизни нашей.

Та искра, что нету краше,

Приглянулася Зиме-

Вот и рыщут вьюги все

По канабрам и уремам,

По заречным глуходремам.

И неровен будет час,

Доберутся и до нас.

Крон оснеженные шумы,

Тяжелы медвежьи думы.

Спору нет- с Зимой тягаться,

Что на вострый кол бросаться.

Коль искру не дать добром,

То отнимут и силком.

Велики зимовьи рати,

Одолеть их можно вряд ли.

Будь что будет, ведь на все

Божья воля есть еще.

Встреча с Зимой

С челобитною думой о солнышке,

О звериной поведанной волюшке

Выбирался из дебрей нехоженых,

Старолесьем валежников брошенных,

Где все пенья-колодья валючие,

Наш Медведюшко бурою тучею.

Выходил он под своды березовы,

На поляны- уделы морозовы.

Во-первой, миру Божьему кланялся,

Вторый раз зверям, птицам представился,

А Зиме клал поклон во особицу,

Как уж это там издревле водится.

Молвил речи, как липочку гложивал:

- Гей, зим сто во берлоге я леживал,

И еще бы зим сто становался я,

Да с тобою Зима не видался б я.

Слышал я: учудить ты сбираешься,

Лихоимством в лесу занимаешься.

Яко тать хочешь скрыть- погубить весну,

Да покуда я жив, не бывать тому.

Почернела Зима словно углище:

- Ах, берложный ты увалень-дурище.

Как ты смеешь спорить со мною,

Со мною, со владычицей лесною.

Прикажу-ка воеводушке Морозу,

Дранну шкуру твою быстро приморозит.

На угрозы да крик лишь вздохнул медведь,

Чему быть - тому быть, семь смертей не иметь.

- Ту искрицу отдам, но смотри Зима-

От хлопот не заплачь, коль взяла сама.

И повел за собой в потайную падь

Всех метелей и вьюг боевую рать.